Любимов Игорь Александрович — Вятские

Встреча 20 спустя


Дружба – это особое таинство. И порой бывают ситуации, когда люди дружат чуть не с раннего детства, с 6 лет. А бывает, что по разным причинам жизнь их разводит. При том во втором случае возможны два варианта:
1) крупная ссора, ругань и прекращение общения;
2) просто жизнь начинает разводить, что-то теряется в общении, реже становятся почему-то звонки, встречи. И люди как-то исчезают из жизни.
Если брать второй случай, то нечто подобное у меня было с двумя самыми лучшими друзьями в детстве.
С одним из них – Игорем Любимовым – наша дружба возникла с весны 1983 года. Я как раз начал учиться в новой  школе (до этого, примерно две или три четверти учился в 4-й школе), познакомился с ребятами из класса. И стал заходить к одному из них в гости. Как-то я зашёл к однокласснику, но его не оказалось дома, и я решил подождать в коридоре. В это время меня окликнул черноволосый, высокий мальчик с внимательными глазами, спускавшийся с верхнего этажа:
– Мальчик, ты кого-то ищешь?
Мы с ним разговорились, так как он был общительным. Хотя, в детстве ребята часто тянутся к сверстникам, и уже потом с кем-то возникает или дружба или кратковременное общение. Выяснилось, что он живёт в этом доме, несколькими этажами выше. Зовут его Игорь и учится он в параллельном со мной классе. В ожидании одноклассника я немного прогулялся с Игорем, и побеседовал.
С этого момента и началась наша дружба, нараставшая чуть не с каждым днём. Игорь в силу своей общительности и приветливости, потянулся ко мне. Он часто приглашал меня к себе и к бабушке с дедушкой, которые жили неподалёку. Да и сам Игорь жил рядом, по другую сторону от школы. Разумеется, что и к нам Игорь стал заходить. Когда он первый раз оказался у нас, то моя мама очень пристально стала на него смотреть, и расспрашивать о родителях, бабушке и дедушке. Выяснилось, что Игорь – сын маминой школьной подружки.  Когда-то очень давно они вместе учились в одной школе, дружили. Но где-то после 3-4 класса их пути разошлись. И теперь, двадцать с лишним лет спустя, встретились их сыновья.
Мы много играли с ним и его друзьями. Обменивались книгами, ходили на речку. Кроме того, Игорь много читал и знал. Да и у родителей его была богатая библиотека (а мама –  вроде бы кандидат химико-биологических наук, работала на хизмаводе). Читая что-то, Игорь потом мне рассказывал о прочитанном. Однажды даже предложил почитать 8-томник А. Конан-Дойля, но я отказался. Тем более, что Игорь мне итак много чего с увлечением рассказывал из него. Фактически Конан-Дойля я прочёл 30 лет спустя – уже в 2014 г.
Игорь зачитывался приключениями, фантастикой, но не был чужд и исторических романов, потом мне с интересом пересказывая содержание книг.  Вспоминаешь сейчас то время – действительно мы ведь много читали. Уже позднее, когда я жил на новом дворе, даже по вечерам сидели во дворе и рассказывали о прочитанном, или о просмотренных фильмах.
Мы жили с родителями в то время в 7-м микрорайоне на улице Сосновой, рядом с 6-й школой.
Несколько домов располагались на возвышении. С одной стороны, через дорогу, лес и кладбище (рядом с которым мы и катались на лыжах). Из окна 9-го этажа я ещё в 1983 г. видел, как дорогу в сторону леса перебегали белочки. С другой стороны холмистая и покрытая лесом местность, расположенная на наклонной плоскости и образующая своеобразный маленький парк (где также порой мелькали в 1983-1985 гг. белочки).  С одной стороны парка был садик и наша 6-я школа. С двух сторон парк также был окружён домами.
От нашего дома к парку спускалась гора, и дальше, как я и писал, парк был расположен на наклонной плоскости. Здесь было и много места для того, чтобы кататься на санках зимой. Можно было одному кататься, и я даже в школе сочинение написал (в 3-м классе) на эту тему. Но мы любили составлять саночные поезда (сцепляя санки), скатывавшиеся от наших домов до тех, что находились внизу.  От нашего дома съезжали вниз, затем где-то передвигались «волоком» по ровной поверхности до следующего спуска. И затем вновь летели на санках. Бывало едущие впереди сворачивали в какой-нибудь маленький овраг и все с хохотом скатывались туда же.
Одним из любимых развлечений у нас зимой была игра в «царя горы», что также многим нравилось. Летом, безусловно, игры в войну. В зависимости от просмотренного фильма появлялись луки со стрелами, или мечи. Игорь очень любил играть в крестоносцев. Помню, однажды даже одному взрослому человеку во дворе он рассказывал про крестовые походы, сказал, что первый крестовый поход был походом бедноты. Спроси сейчас об этом кого-нибудь из студентов – увы, не все и ответят… А тут.
Рядом с домом, где жил Игорь, и 6-й школой строился универсам. Понятно, стройка всегда привлекала мальчишек. Весной на стройке образовалось несколько луж, и мы придумывали кататься на плотах, раздобыв где-то доски.
Через большой лес, где было кладбище, мы вместе бегали в детскую библиотеку им С.Я. Маршака, что находилась на площади. Идёшь, и слушаешь увлечённые рассказы Игоря про Д’Артаньяна и мушкетёров, про монголов (Игорь в 1985 г. зачитывался романами Яна о монголо-татарах). Но в круг его чтения входили и Жюль Верн, и Беляев. Интересен ему был и политический детектив – здесь он читал Юлиана Семёнова.
С родителями Игорь ездил в Кострому, которая ему нравилась. Забавный случай произошёл  у них в семье с котом. Мама у Игоря с детства очень любила кошек. И когда я стал общаться с Игорем, у них дома был чёрный кот «Тиша», которого за важность мой друг прозывал «сенатором». Однажды мама у Игоря купила рыбу. Сейчас уже мне сложно вспомнить. каким образом кот до неё добрался: или смог открыть морозилку, или рыбу хозяева, придя из магазина, оставили временно на столе. Но, так или иначе, когда мама у Игоря вошла на кухню, то увидела, что кот, положив добычу на батарею, ждёт, когда рыба разморозится…

В 1984–1985 гг. в семье у меня были сложные отношения и с отцом мы уже реже ходили в кинотеатр, зато стали ходить с Игорем. На «Человека-невидимку», французский фильм про мушкетёров, и многие другие…
Игорь посещал и футбольную секцию. Подобно многим мальчишкам того времени играл во дворе в футбол и хоккей. Но также и следил по телевизору за баталиями на ледовых и футбольных полях, рассказывая потом не с интересом о спортивных состязаниях. Чтила он и такие газеты, как «Футбол-хоккей» и «Советский спорт».
Игорь был бойчее меня, проворнее, энергия из него так и била ключом, во многом он как-то по-своему смотрел на мир. Но объединяло нас в то время то, что мы оба любили читать, особенно книги по истории. Правда, порой вспыхивали ссоры. Особенно с конца 1985 года.
Возможно, это было связано с разводом моих родителей. По себе помню, что после того, как родители разъехались я стал ещё более нервным, замкнутым, вспыльчивым. Позднее Игорь, критикуя мои недостатки, говорил, что я зачастую лезу в бутылку, могу не понимать шуток. Почему-то появилась такая черта, как готовность к разрыву общения с друзьями. Когда смотрел фильмы, то переживал, если там друзья ссорились. Но в реальности происходило другое.
С Игорем мы быстро мирились. Он всегда делал первым шаги на встречу, протягивал руку. Ссориться он не желал, и прощал мне мои выходки. Хотя в целом, в силу своего боевого характера обидчикам никогда не давал спуску. В целом, когда в конце 1985 г., мы с мамой переехали на новую квартиру в том же 7-м микрорайоне, Игорь был моим единственным близким другом. Мы продолжали вместе бегать в библиотеку, часто по вечерам я заходил к нему и мы о чём-то мечтали. Играли в настольные игры – футбол и хоккей. Игорь какое-то время играл в шахматы и меня даже пытался привлечь в шахматную секцию. По прежнему объединяли книги. Как раз он тогда с увлечением читал про Атлантиду, индейцев,  исчезнувшие народы, и мы с интересом продолжали общаться.
С 1986 г. у меня появились друзья на новом дворе. Круг общения расширился, но по-прежнему старался общаться с Игорем, заходя к нему в гости. Часто даже замечал, что общение с ним помогало отдыхать душой, многие огорчения уходили в сторону. Благодаря маме Игоря меня записали во взрослую библиотеку раньше моего возраста (в декабре 1987 г.), за что тоже спасибо и моему другу! Я с увлечением продолжал слушать его рассказы о футболе, хоккее. Даже в 1987 г. под его влиянием стал болельщиком московского «Спартака» по футболу.
Многие среди наших знакомых тогда болели за хоккейный клуб ЦСКА. Правда кто-то и за московское «Динамо», памятуя о том, что в этой команде играли наши земляки – вратарь Владимир Мышкин и нападающий Александр Мальцев. Но всё-таки большинство болело за армейцев, и Игорь тоже. Видимо исходя из того популярности  хоккейного клуба ЦСКА я однажды сказал, что болею за ЦСКА по футболу, хотя сам ещё в симпатии не определился. Игорь,  и один из его друзей в шутку на меня напали, и стали слегка колотить, доказывая, что «В Союзе нет ещё пока лучше команды «Спартака!». Я эти «аргументы» быстро принял. Тем более, что в «Спартаке» сразу появились и кумиры – вратарь Ринат Дасаев и защитник Вагиз Хидиятуллин. Постепенно я стал читать книги и статьи о футболистах и хоккеистах, обсуждая многое с моим другом. И сам Игорь много рассказывал о выдающихся спортсменах – Гарринче, Пеле, Шумахере, о легендарной футбольной  «команде лейтенантов» ЦДКА. У самого Игоря ещё появился интерес к баскетболу. К концу 1980-х гг. мой друг активно ходил в две секции – футбольную и баскетбольную.
В 1989 г. он переехал из своего старого дома к нам поближе. Но к 9-10 классам (1990-1992 гг.) разница между нами стала усиливаться: он увлекался спортом, играл в баскетбол и футбол. Соответственно, появлялись новые друзья, товарищи. Появились у моего друга и иные интересы, свойственные этому периоду: посиделки в больших кампаниях, прослушивание рок-музыки, просмотр боевиков. Это были старшие классы, и, естественно, Игорь, как и многие наши одноклассники в это время начали встречаться с девочками.
При этом он продолжал много читать, буквально успевая повсюду: учёба в школе (учился Игорь очень хорошо), спортивные состязания, общение со сверстниками… Конечно, к старшим классам  и нагрузки по учёбе увеличивались, и накапливалось много разных дел у нас обоих. Кроме того, ярче проявлялось наше различие в характерах: я становился обидчивым, а мой друг любил порой такие шутки, которые меня как раз раздражали.
Я же становился всё более замкнутым, малоподвижным. Для некоторых даже странным. Нарастало взаимонепонимание с товарищами по классу. Правда, изредка ходил с товарищами по дому заниматься каратэ. Но в целом после школы мало с кем общался,  занимаясь своим романом о римлянах, картотеками и чтением книг по истории. Круг общения немного сузился.
Видимо в силу своего характера и из компании Игоря я стал выпадать. Там были иные интересы. Порой мой друг меня критиковал, что я живу неправильно, отстаю от жизни. Игорь становился всё резче в своих суждениях о жизни. Хотя сейчас понимаешь, что всё это был юношеский максимализм. Всё чаще у нас стало возникать непонимание по разным вопросам. У Игоря было много иронии, и он мог высмеять некоторые мысли.
Как раз в это время в стране всё больше усиливался хаос. Я был увлечён демократическими идеями в 1989–1991 гг., верил в Ельцина. Когда вспоминают то время, то обычно говорят про две категории людей – тех кто был «за демократов» (т.е. за Ельцина) и «за коммунистов» (т.е. фактически за СССР, и я бы сейчас добавил, за страну в целом, за социализм). Но была ещё и третья группа людей, которые считали, что на верху идёт борьба за власть разных кланов, клик. Вспоминаются слова одного товарища со двора, вернувшегося из армии где-то в 1990-м году. Он тогда сказал:
– Мафия Ельцина борется с мафией Горбачёва за власть.
Наверное, Игоря можно было отнести к этой группе людей. Всё, происходящее на верху он воспринимал скептически, не доверяя ни тем, ни другим,  иронизируя над моими демократическими  взглядами в то время.
Но не смотря на взаимонепонимание, мой друг всегда был очень рад, когда я приходил к нему  в гости. В 1990 г. не смотря на некоторые неприятности у себя, он зашёл ко мне на День рождения. Приглашал к ним в сад. Игорь любил гулять со мной по долгу, делясь какими-то своими личными, сокровенными мыслями, переживаниями. Был случай, когда в школе на меня кто-то налетел в коридоре по какой-то причине. Тут же вырос Игорь заявивший, что обидчик будет иметь с ним дело, и нападавший тут же отступил.
Я порой обращался к нему за советами по каким-то своим вопросам, которые считал жизненными для себя. Поскольку я писал роман, то мой друг подкидывал некоторые идеи для книги о римлянах. Особенно он мне помог с химией, которая для меня в школе была трудна для восприятия, а Игорь понимал её.
Ему, в отличие от меня, легко давались, как гуманитарные предметы, так и естественнонаучные, физико-математические. Я был гуманитарием, а Игорь – более разносторонним человеком. Когда у меня бывали плохие оценки по химии, то я брал задание, которое мне давал учитель и шёл к своему другу, и здесь решал под его контролем. В трудных ситуациях нам помогала его мама.
Мы по-прежнему обсуждали книги, политику, спорт – особенно хоккей, футбол и баскетбол. Он много и с интересом рассказывал о полинезийцах, индейцах, монголах, про которых читал. Особенно Игорь увлекался в конце 1980-х гг. доколумбовыми цивилизациями Америки и полинезийцами. Давал мне книги по фантастике, которые сам читал. В круг его чтения в это время вошли Айзек Азимов, Урсула Ле Гуин, Рэй Бредбери, Артур Кларк, Иван Ефремов. Какие-то из этих книг и я читал. Игорь даже мне составил список рекомендуемой литературы. Правда до некоторых книг я добирался почти 25 лет…
Обсуждали с ними школьную программу. У него и здесь был свой взгляд на вещи. Например, в «Грозе» Островского он положительно относился к таким персонажам, как Кабаниха. В «Отцах и детях» Тургенева  ему нравился Павел Петрович Кирсанов. Хотя это, возможно, в целом, было связано с характерной для юношества «переоценкой ценностей».
У него в гостях иногда смотрел боевики или прослушивал рок-музыку. Всё-таки благодаря моему другу я послушал современную для того времени музыку, группы «Наутилус Помпилиус», «Агату Кристи»,  «Скорпионз», «Абба», «Бон Джови» и т.п. Смог составить и своё представление о тех же боевиках, фильмах, которые активно хлынули в нашу страну в позднесоветские годы. Отчасти всё это где-то и пригодилось в будущем.
Увлечение хоккеем и футболом привело меня к тому, что я даже начал составлять картотеки звёзд советского и мирового футбола и хоккея. Игорь здесь выступал у меня главным «экспертом», рекомендуя включить в картотеку того или иного футболиста или хоккеиста.
В 1992 г. я поступил в пединститут, а он – в политех. Общение стало ещё более редким. Например, в 1994 году мы виделись всего 4 или 5 раз. Мы оба погрузились в учёбу и иные дела. Общение стало ещё более редким. Хотя, раз или два я заезжал к нему в общежитие. Изредка беседовали по телефону, когда оказывались в Чепецке.
Правда, в 1996 г. Игорь неожиданно пригласил меня к себе на Новый год. Наверное, Игорь пока единственный из друзей, с кем я дважды встречал Новый год. Первый раз – в 1989 г. И вот, 31 декабря 1995 г. мы вновь встретили наступление Нового Года. Игорь был со своей девушкой. И прощаясь сказал мне: «В следующем году нас уже должно быть четверо: я со своей девушкой. И ты – со своей». Я тогда грустно улыбнулся. Если бы только знать, что ждало нашу дружбу впереди…
В 1996 г. по ряду причин я оказался в духовном кризисе. Затем появилось желание вырваться из Чепецка. Там стал бывать всё реже. Фактически с середины 1996 г. общение прекратилось. Ещё где-то в 1997 г., приехав в Чепецк, я заходил к Игорю в гости, заносил ему книги. Но мы с ним тогда не пообщались, так как он был занят.
Кроме того, у меня стали усиливаться некоторые комплексы. Затухание общения я начал воспринимать в свете мысли, что со временем пути друзей могут разойтись. Тем более видел, как с некоторыми знакомыми по Чепецку происходит такая ситуация. Усиливался и комплекс, что я никому из друзей не интересен и т.п. Игорь также как-то перестал звонить, видимо погружённый в свои проблемы.
Фактически общение заглохло на долгие 20 лет…

Правда в 2001 г. я переехал в Чепецк. Но стремился в Киров, и все мысли были только о Вятке. Пять дней проводил в Чепецке, погружённый в работу филиала, чтение книг, прогулки по городу и размышления. А в выходные уезжал в Вятке.
В 2001 г. вообще какой-то особый и символичный в моей жизни. В Чепецке я тогда увидел в последний раз несколько людей, которые потом навсегда или надолго исчезнут из моей жизни. Это и Анатолий Акимович, и один из лучших друзей детства и юности… Такая же история случилась и с Игорем. Мы увиделись на улице, но поговорили немного т.к. Игорь был с друзьями.  Он приглашал в гости. Позднее передавал приглашение через своих друзей, которых я видел в чепецком филиале (они у меня учились). Но я не заходил. Больше из-за комплексов. Казалось, что Игорь ещё и не поймёт того, что я пришёл в храм: так зачем тогда и общаться. И была убеждённость, что я ему не интересен, как и многим моим товарищам. А дальше ситуация и вовсе изменилась. Мой переезд в Киров в 2003 г., занятия и в обоих городах, погружённость в какие-то свои дела.
Однако где-то в конце нулевых, когда бывал в Чепецке, появилось побуждение позвонить, найти друга детства и юности. Но эти мысли и отпугивали. Вновь не давали позвонить какие-то комплексы. Боязнь, что человеку с тобой будет не интересно, что будем говорить на разных языках. Сразу вспоминалась критика Игорем моего образа жизни в детстве. При этом забывалось всё хорошее, что он для меня сделал, и не учитывалось, что это был всего лишь юношеский максимализм.
Идя на работу в чепецкий филиал ВятГГУ, я проходил часто мимо дома, где он жил с мамой после 1989 г. Часто видел свет на кухне у них, и в душе что-то начиналось колыхаться. Однако, возвращаясь к себе, не звонил. И не делал попыток зайти к ним. Бывал и у его старого дома, где он жил первые шесть лет нашего общения, и уносился порой в воспоминания…  Знал и про то, что он женился, и про то, что уже есть дети: мама как-то видела его бабушку, доходили известия и от других знакомых.
В 2014 г. мысли о встрече стали всё более настойчивыми. Как раз взял в руки Конан-Дойля, что мне Игорь в детстве рекомендовал, Рэя Бредбери и т.п. Всё чаще вставали образы прошлого: и рассказы Игоря о книгах, и обсуждение с ним фильмов, и помощь моего друга в каких-то делах.
И вообще, странная стала возникать картина: нашёлся самый лучший друг детства – Коля. Возобновилось общение с некоторыми старыми товарищами со двора. Хотя и здесь было видно, что уже разные люди и многое не то. А один из самых лучших и близких друзей детства, которого я знал аж с 1983 г. так и не найден…В общем я даже стал чувствовать, что образуется какая-то лакуна, пятно…
И вот я отмечаю Новый 2016 год. Год, во многом для меня оказавшийся обвальным, нехорошим, особенно с его второй половины. Но были и замечательные моменты.  2 января 2016 г. мы с женой были у моей мамы в Чепецке. Вечером смотрели старые фотографии, где была мама Игоря и моя мама – ещё школьницами. И я опять ушёл в воспоминания. Вновь сильно начала давить мысль: хотя бы позвонить маме и узнать: что да как… Тем более, что уже два года в Чепецке не работал. Бывал здесь крайне редко, и не известно было, как потом сложится судьба. Нашёл в справочнике телефон. Позвонил, но его мама трубку не взяла.
Утром 3-го января после литургии, я направился к дому, где когда-то жил Игорь. Но по домофону не дозвонился. Вечером пошли с женой гулять. Мы дважды: перед началом прогулки и по окончанию прошлись мимо их дома. Первый раз света не было. Второй я увидел свет на кухне. Буквально влетел в подъезд – каким-то чудом дверь там оказалась открыта. Поднялся к ним на этаж. Сначала звонил, но мы звонок не услышали. Тогда по совету жены стал стучать в дверь, открыла его мама. Конечно, она была очень удивлена и обрадована. Почти 20 лет я не заходил к ним и вот свалился с неба… Ещё и её кошек разбудил, как она сама сказала во время беседы. Она нас приглашала пройти, но мы не решились, тем более, что вид у мамы был заспанный. Я познакомил её с женой. Мама у Игоря дала телефоны моего друга и поговорила с нами немного.
После ужина я позвонил Игорю. Он ехал в машине и даже меня не узнал. Позднее сказал, что ему показалось, будто кто-то шутит, его разыгрывает. Но в тот момент он попросил перезвонить. Через два часа я позвонил ему. Он был в гостях, но со мной поговорил. Мы поздравились с Новым Годом, обменялись краткой информацией друг о друге.
Игорь был обрадован и удивлён. Всё-таки 15 лет не разговаривали…Но первым предложил потом встретиться, когда буду в Чепецке. Прощаясь я сказал ему спасибо за ту дружбу, что была в детстве и юности. От волнения у меня разболелась голова в тот вечер. Поэтому плохо читался и Тойнби, и даже сам Вальтер Скотт. Чувства были смешанные…
С одной стороны, поражался, как так не общались почти 20 лет. С другой, рад, что нашёл всё-таки, и какое-то общение установилось. Пусть даже и живём сейчас в разных городах. И уже, безусловно, того, что было, по крайней мере, в начале 1990-х гг. (не говоря уже про восьмидесятые) уже не будет.
На какой-то миг я даже впал в огорчение: почему всё-таки не мог общаться 20 лет. Но тут же вспомнилась фраза одного моего знакомого по фэйсбуку хабаровского политолога – Леонида Бляхера. Когда я ему написал о том, что не могу найти одного из своих друзей, Леонид Бляхер написал: «Значит не пришло время». Наверное он прав.
А 29 января состоялась встреча.
Я приехал в Чепецк к маме. Вечером к нам заехал Игорь.  Просидели мы с ним с час. Передо мной был он и не он. С одной стороны, такой же добрый, дружелюбный, весёлый. С другой стороны, конечно видны были и небольшие изменения. Правда, разговор в основном свёлся к обмену новостями. Игорь спокойно и доброжелательно воспринял и некоторые новости из моей жизни: и мой приход в храм, и мои политический взгляды. Он сам, подобно маме, долгое время работал на химзаводе. Затем перешёл на другую работу, связанную с его интересами, близкими к химическому производству. Спортом он по-прежнему увлекается. Правда сейчас больше играет в волейбол. Но продолжает смотреть футбол и хоккей. В сетях не сидит, предпочитая живое общение с семьёй и друзьями.
Поговорив, я проводил своего друга. Благо, что и жил он в том же районе, где и раньше. Так начался новый этап в нашем общении. После этой январской встречи, удалось ещё несколько раз встретиться с Игорем. Иногда перезваниваемся. Так или иначе – общение восстановлено.
Каждый человек – учитель, говорил Конфуций. Так можно сказать и про Игоря, давшего мне много прекрасных уроков дружбы и хорошего человеческого общения. Это искренность в общении, умение делиться своими переживаниями, мыслями; готовность помочь как словом, так и делом; умение терпеть чужие странности и прощать, а также принимать человека таким, какой он есть. Сюда можно добавить и умение первым делать шаг на встречу после ссоры. А в целом – умение дружить.
Уверен, что своих сыновей Игорь вырастит настоящими мужчинами и людьми.



Если вам понравилась данная статья,
поделитесь ей, пожалуйста, с друзьями!

Перейти к верхней панели