Из воспоминаний. Два образа 1990-х — Вятские


В нулевые годы часто звучала по радио и ТВ фраза о «мрачных девяностых» или «лихих девяностых». Видимо не случайно начал формироваться стереотип о «жутких девяностых годах» из которых мы вышли. Видимо, вышли, судя по тонкому намёку, благодаря нашей власти.
Но спрашивается, а кто же тогда организовал эти «мрачные девяностые»? Названы имена виновных? Они понесли наказание?  Вроде бы нет. И в то же время, даже в начале 2010-х гг. о «мрачных девяностых» говорили с каким-то упоением, что начинаешь сомневаться: а искренне ли говорят те, кто вещает о «мраке девяностых»? Не есть ли это сознательно создаваемый стереотип?
Есть и иной подход. Сейчас, в 2010 гг. появляется попытка создания ностальгии по  девяностым годам. Какое было замечательное время! Есть и немного иной подход, без ностальгического оттенка, на мой взгляд. Так, один из политологов написал ещё в начале 2010х гг.: «90-е годы, особенно их вторая половина, оставили ощущение не кошмара, а рассвета. Трудного, холодного, но рассвета». О девяностых начинают писать более положительно, сопоставляя порой с тем, что сейчас.
Доля истины есть в обоих подходах, но если их брать без идеологической окраски.  Те годы действительно сложные и неоднозначные. Да, для страны они – страшные. Наверное – одно из самых худших времён в истории России (и то, что за ними последовало).
Вспоминая в целом 1990-е гг. (если брать страну), что можно сказать о них? У меня они не вызывают ностальгии, а больше осадок от совершённых ошибок. И образы. Часто грустные образы.
Ещё в середине 1980-х гг. я обожал читать разного рода научно-популярные книги про Атлантиду, с интересом прочёл роман Беляева: «Последний человек из Атлантиды». И вот, то, о чём я читал в этих книгах, в диалогах Платона, вижу воочию: на дно Океана Истории погружается Великая Советская Атлантида. Последнее выступление М. С. Горбачева, его слова о том, что он снимает с себя полномочия Президента СССР. А далее…
Знаковые для начала 1990-х гг. слова: МММ, ваучер, приватизация… Стояще на остановках люди с надписями: «Куплю ваучер»… Куда-то исчезающие фильмы про Великую Отечественную войну, любимый сериал «Государственная граница»… Идущие на смену им бразильские и мексиканские сериалы: «Богатые тоже плачут», «Просто Мария», «Дикая роза». Вместе с тем, всё растущие и растущие цены. Заполонившие улицы нищие, бездомные. Массовые митинги в  Москве начала 1990-х гг.
Безусловно,  встаёт образ пылающего Белого дома и проникнутые трагизмом слова его защитников: «Мы любили Россию. Мы хотели, чтобы на этой земле восстановился, наконец, тот порядок, который Богом ей определён  <…>  Простите нас. Мы же прощаем и тех, кто послан нас убить. Они не виноваты <…> Но не прощаем, проклинаем бесовскую шайку, севшую России на шею. Не дайте затоптать великую православную веру, не дайте затоптать Россию. Наши души с вами. Россия непобедима…».
А далее, падающие в обморок учителя, обманутые вкладчики, не получающие зарплату люди…Кровавые разборки «братков», приводящие к настоящим сражениям на улицах городов.  Закрывающиеся заводы, детские садики, школы и библиотеки, дома культуры…Тысячи людей, уезжающих из страны. Пожирающий деньги вкладчиков Дефолт…
Развалины Грозного…Будённовск… «Совесть нации», получающий награду от Дудаева и заявляющий, что Басаев, убивающий женщин и детей в роддоме Буденновска, –  «Робин Гуд».

Покрывающие Россию кладбища с памятниками людям, погибшим в Чечне, от терактов. И постоянно звучащая над Россией траурная музыка по случаю очередного трагического случая: взрыва в метро или в троллейбусе, падения самолета, захвата заложников и расправы над ними. Да, контраст с программой «Время» советских лет: тогда – построили завод, засеяли поле, открыли школу, пустили новый корабль, сейчас – убили, взорвалось, ограбили, расстреляли.
Запомнилась карикатура в одной из газет. Сын подзывает отца к окну:
– Папа, иди сюда, сейчас тут боевик будет.
И видно, как на улице стоят друг против друга две вооруженные группы людей.
…Вырастающие роскошные особняки новых русских, жирующие на виду у страны демократы в декабре 1993 г., презрительный голос одного из «олигархов»: «Кто-то ведь должен есть севрюгу, а кто-то и чёрный хлеб». Мнение «эксперта» (потом долгое время бывшего советником Президента по экономике): «Уровень жизни россиян повышается, им становится жить лучше».
И вскоре растерянная фраза главы правительства: «Хотели как лучше. А получилось как всегда…».

Сухая, бесстрастная статистика, приводимая в оппозиционной, и не только, прессе:
·                    общенародная собственность стоимостью триллион долларов и неоцененные природные ресурсы «проданы» частным лицам всего за 5 млрд. долл.,
·                    ВВП сократился на 40 % (ущерб превысил урон, нанесенный Великой Отечественной войной, когда ВВП СССР сократился на 21%.);
·                    жизненный уровень россиян, упавший вдвое;
·                    выход по детской смертности на первое место в Европе;
·                    4 млн детей – беспризорных, а 1 млн наркоманы;
·                    по данным ООН, Россия скатилась на 62-е место в мире по уровню развития человеческого потенциала;
·                    медицинская помощь в стране достигла уровня одной из самых отсталых стран Африки – Судана — и занимает 131-е место в мире;
·                    финансирование науки – между Замбией и Зимбабве;
·                    в 1989 г. в Российской Федерации насчитывалось 2 миллиона бедных, имевших в своем распоряжении менее 4 долларов в день, в середине 1990-х гг., по данным Всемирного банка,  в стране проживало уже 74 миллиона нищих людей;
·                    за последние 9 лет при сохранении нормальных условий жизни этот естественный прирост должен был составить 8,1 млн. человек. Однако капитализация страны ликвидировала эти нормальные условия, в результате чего такой прирост был уничтожен, и к 1992 г. мы опустились на уровень нулевого прироста. В то же время убыль населения составила 6,84 млн человек.
И это всё при том, что Российская Федерация (для меня Россия распалась в 1991 году) контролирует по разным оценкам 30–40 % мировых ресурсов (а население составлет примерно 2,5 % всего населения Земли).
Появляющаяся в прессе информация о циничных комментариях всего этого: «Будь наглым, крутись и вертись, и ты всё получишь, а если нет наглости, заткнись в тряпочку…»; «Вы же понимаете, что пособия, пенсии ложатся грузом на бюджет, замедляют развитие экономики…»; «Богатые нравственнее бедных…».
Шокировавшее многих размышление (по крайней мере, в том виде, в каком оно передавались в СМИ) одного из политиков о будущем России: «Сырьевой придаток. Безусловная эмиграция всех, кто умеет думать, но не умеет работать. В смысле копать. Умеет только изобретать. В последующем превращение в десяток маленьких государств… Да поймите же (смех)…Россия никому не нужна».
И над всем этим кошмаром вьётся песня скорби и смерти. Вьется, заглушаемая изредка  звуками оргий «новых русских», визгами их жён, купающихся на виду у всего мира в шампанском.
А что вокруг России? Откровения «друга Билла»: «Отношение к России теперь будет определяться не формулой «побежденный нами враг», а формулой «безмозглый инструмент в наших руках». Циничные высказывания «советника государей» Бжезинского: «Новый мировой порядок будет создаваться против России, за счет России, на обломках России… Мы уничтожили Советский Союз, уничтожим и Россию. Шансов у вас нет никаких»…
Изгоняемые и убиваемые в Средней Азии и Закавказье русские. Вопли из Прибалтики: «Русские – оккупанты, убирайтесь вон…». Резня в Приднестровье, и жёсткие слова генерала Лебедя: «Эсэсовцы, по сравнению с их зверствами (молдавских националистов – авт), — сопляки». Дымящиеся Цхинвали и Сухуми. Гражданская война в Таджикистане. Приближающееся к России НАТО. Падающие на Сербию бомбы и ежедневные сообщения по радио: «Авиация НАТО нанесла удары…». Нависающий над Россией загадочный, таинственный, мудрый и могучий Китай…
А над всем этим самодовольная, ухмыляющаяся физиономия Ельцина. Он думает. Интересно, о чём? В его голове, наверное, так и слышатся дифирамбы апологетической прессы: «Спаситель России от коммунизма! Ельцин дал нам свободу! Отец российской демократии»! «Свобода лучше, чем несвобода!»
Он купается в этих словах и мыслях. Но вот его взгляд брошен на землю, на остановившиеся заводы и миллионы безработных, живущих за чертой бедности. На людей, называемых презрительно демократами «совками», «люмпенами», «красно-коричневыми». Ельцин смотрит на них, его лицо расплывается в снисходительной улыбке, и он говорит: «С праздником вас, дорогие россияне!»

Были и иные неприятные моменты, уже в собственном плане. Это и отчуждение от родного Чепецка. Жизнь начинала разводить с некоторыми друзьями, что до сих пор оставляет рану. К сожалению, в это время прекратил работу над романом о римлянах, о чём очень и очень жалею. Порой было ощущение потерянного времени. Сейчас понимаешь, что и в научном плане пошёл бы немного иным путём.
Увы, именно в этот период чаще приходилось ошибаться в людях… Тянулся порой к тем, кого надо было обходить за тысячу километров. И терял из виду тех, чьим общением нужно было дорожить. Порой чрезмерное общение вместо творчества. А в других случаях однобокость в интересах. Примерно с 1995-1996 гг. нарастающая пустота, неудовлетворённость в чём-то, вызванная рядом обстоятельств. Видимо, особенно, в связи с переменами в жизни, началом новой эпохи (студенческая жизнь вместо детства)…
Когда мы говорим про девяностые годы, то это не только трудности, происходящие в стране в целом. Жизнь врывалась и к нам со всей своей сложностью. У кого-то из однокурсников и знакомых погибали друзья в Чечне, кто-то попадал в армию и видел всё происходящее в Москве и на Кавказе. Уже в нулевые годы встречал людей, кто в 1990-х потерял работу и был вынужден менять специальность. Да и в 1990-х гг. видел много такого вокруг.
Это одна картина, один образ.
Может и не случайно нам были попущены эти годы, как и иные трагедии, случавшиеся со страной? Возможно испытания должны были чему-то нас научить? Заставить что-то осмыслить, понять?
И, вместе с тем, в то же время многое переживали и те, кто был старше нас, они жили, работали, что-то созидали в тех неблагоприятных условиях, порой вопреки государству, преодолевали трудности. Кто-то смог развернуться, поменял профессию и это пошло ему на пользу. Всё-таки в это время многие – писатели, учёные, общественные деятели и т.п. старались противостоять этому хаосу, пытались нащупать какие-то выходы из создавшегося положения. Как здесь не вспомнить прекрасного писателя Д.М. Балашова, или политолога А.С. Панарина, или генерала Л.Я. Рохлина, реставратора С.В. Ямщикова и многих других.
Всё-таки в этот период, в какой-то степени, обыгрывались различные сценарии дальнейшего развития страны. Как и в конце 1980-х гг. так и сейчас, перед страной было несколько вариантов, но уже немного иных. В ситуации 1990-х гг. можно выделить несколько сценариев:
1)                либеральный – проводимый правительством Гайдара; не случайно некоторые политологи и исследователи (например, Д.Я. Травин) отмечают, что либералы по сути в середине 1990-х гг. были вытеснены из правительства; если брать внешнюю политику, то здесь не исключён курс на европейскую интеграцию;
2)                консервативно-либеральный – в какой-то степени его осуществлял премьер-министр В.С. Черномырдин – сохранение существующего порядка, но и проведение небольших либеральных реформ; в то же время замораживание ситуации на постсоветском пространстве (что по сути и происходило), правда в сторону медленного «цивилизационного развода»;
3)                консервативно-традиционалистский – представленный, в какой-то степени, Конгрессом русских общин, генералом Лебедем, писателем А.И. Солженицыным, различными монархическими, почвенническими и иными силами, выступающими за возрождение элементов дореволюционной государственности; в области внешней политики – здесь не исключались попытки реинтеграции постсоветского пространства с разными вариантами – или всей Большой России, или славянских республик;
4)                консервативно-евразийский вариант – создание по сути евразийской идеократической империи; в данном направлении можно указать и евразийство А.Г. Дугина, и иные варианты, какое-то время к евразийству примыкали политолог А.С. Панарин, мыслитель В.В. Кожинов;
5)                советский проект – обращение к советскому наследию, возрождение в той или иной форме СССР; в середине 1990-х гг. эта позиция была представлена КПРФ, имевшей в то время большое количество сторонников, знаменитый «красный пояс»; хотя, конечно, здесь уже можно говорить о советском проекте с социал-демократическими элементами.
Это лишь некоторые сценарии. Так, или иначе, люди размышляли, думали о будущем, стремились противостоять трудностям. Кто-то из знакомых верующих может сказать (и говорили в 2000-х гг. при оценке личности Ельцина), что в это время стал возводить храмы, что можно поставить в заслугу власти. Но, справедливости ради, надо отметить, церкви стали открывать и возводить всё-таки при М.С. Горбачёве, как бы мы не относились к этой не менее одиозной личности… Во второй половине 1980-х гг. открывалась возможность постепенного преображения, реформирования советского государства. Именно тогда и начали возрождаться храмы, тогда именно стали публиковать и труды дореволюционных мыслителей. И ельцинская эпоха, в этом плане, лишь сохранение и продолжение позднесоветского времени.
Если брать моё поколение, то мы учились в вузах, пока ещё, к счастью, не реформированных.

К счастью, государство в то время не добралось до «оптимизации» как образования, так и здравоохранения. Хотя врачи и учителя, подобно другим категориям были поставлены в тяжёлое положение.
Было чтение новых интересных книг, которые тогда появлялись, и общение с преподавателями, представлявшими, всё-таки, пока ещё советскую науку, людьми интересными, эрудированными. Уютная библиотека по воскресениям, где чуть не целыми группами сидели и готовились к семинарам, либо писали курсовые работы. Были и бесконечные молодёжные посиделки, и не только за слушанием песен или гитары, но и споры до утра о смысле жизни, о происходящем в стране.
Девяностые годы для меня и многих моих знакомых –  это и подработки если была возможность. Как не вспомнить по хорошему работу сторожем в Вятской гуманитарной гимназии.

Возникающие пары на курсе и первые свадьбы, и первые дети у одногруппников. Мой приход в храм в 1997 г., и окончание вуза, учёба в аспирантуре, радость научного творчества и работы в архиве. Появление новых друзей (уже не по вузу).
Конечно, обо всём этом следует говорить особо, и здесь ограничусь только небольшими набросками.
Такое вот сочетание: кошмара происходящего в стране, да и вокруг, ощущения чуждости этой жизни и в то же время познания окружающего мира, размышления, радости от человеческого общения, время, когда закладывались основы для сегодняшней жизни, сегодняшних действий. Поэтому, конечно, в целом, сложно говорить о 1990-х гг. как только о мрачных. Люди жили, вопреки всему, творили, думали, строили.
По духу мне ближе советское время. Гораздо ближе. Особенно остро это стал ощущать в 2000-е гг. И хотя период девяностых годов не вызывает в целом ностальгии, это время нельзя отвергать, и мазать только «чёрными красками».
Когда в 2007 г. умер Б. Н. Ельцин, то некоторые из знакомых сильно радовались  по этому поводу. Кто-то даже предложил мне выпить по этому «радостному случаю». Но понятно, что не все так реагировали. Смерть есть смерть. И у меня было ощущение, что словно ушла часть моей жизни: ведь мы жили с ним в одно время, наблюдали его, возмущались его поступками, тем что он и его окружение творит с Россией. А ведь даже в то время были и те, кто его защищал. Ельцин не оставлял равнодушным к себе, он словно присутствовал незримо среди нас. И это, уверен, действительно была крупная историческая личность, не смотря на всю её мрачность, одиозность.
Ельцин затмил своими деяниями М.С. Горбачёва. Понимаю тех, кто спокойно не может говорить о Б.Н. Ельцине, и сам, видимо, ещё долго не смогу прислушиваться к совету римского историка Корнелия Тацита, что нужно судить Sine ira et studio.
Но это – наша история и наше время. Другое дело, как мы относимся к той эпохе.
Разговор о Ельцине, особый. Здесь всё-таки скажу только одно. Ельцин – наш учитель. Грубо, жестоко, но он научил многих ценить то, что есть. Показал, что люди не замечают часто того хорошего, что было, и лишь потеряв его, начинают сожалеть об ушедшем.
Безусловно, Суд Истории воздаст Ельцину по его заслугам, и имя этого человека окончательно займёт то место, какое он и должен занимать в ряду деятелей российской истории.

А вместе с Ельциным Историей будет дана и полная, исчерпывающая оценка девяностым годам. Возможно, даже, и такая, о которой мы не догадываемся.
Такие вот размышления о 1990-х гг.



Если вам понравилась данная статья,
поделитесь ей, пожалуйста, с друзьями!

Перейти к верхней панели